Как рожала Медсестра

“Впору снимать фильмы ужасов, а ведь было чудесно”. Как рожали наши мамы

Как рожала Медсестра

Публикация Юлии Чернявской про роды в советском роддоме. Самые яркие рассказы мы решили собрать в отдельный материал.

Старшего ребенка я рожала 22 года назад в Минске в 1-ом роддоме. Я измучилась по полной. Было очень больно и тяжело – это да.

Не пила сутки, потому что были затяжные роды, а пить не давали на случай необходимого экстренного вмешательства. Но я и по сей день благодарна всему персоналу, который помог появиться на свет моему сыну.

Никто не сказал мне грубого слова, никто не орал. Наоборот – сидели, держали за руку, подбадривали, помогали чем могли, постоянно прослушивали сердце ребенка.

Наживую никто не зашивал, все было предельно аккуратно.

И никто меня не заставлял что-то делать. Спросили – пойдешь мыться? Я отказалась.

Моя интуиция кричала: да не набегаешься каждый час бегать мыть грудь. И я благополучно протирала соски капелькой молока и, оказывается, совершенно правильно делала.

Поскольку я невысокого роста и худенькая, оно было мне, мягко говоря, великовато. Но меня это полностью устраивало. И вот почему.

Мы с мужем жили на съемной квартире, стирали в тазике, и я никак не смогла бы передать ему свои испачканные вещи на постирушки. Выкинуть, знаете, тоже было накладно – зарабатывали мы в то время копейки.

А тут ночнушку снял, чистую…ну хорошо, хотя бы продезинфицированную надел – и отлично.

Подклады – то же самое. Ну не было тогда, к сожалению, ни прокладок, ни одноразовых трусиков… Пользовались чем могли. Они были стерильные, как минимум, ты не морочилась, где бы что взять или кому передать.

А вообще на белье после родов мне было плевать. Это далеко не главное.

Одним словом, нет у меня никакого ощущения ужасов после родов во времена СССР.

Первые роды у свекрови в сельской больнице с родовым отделением. Холодный душ? Там никакого не было. Там и туалета не было. Ведро. Клизму сделали — и милости просим на ведерко в приемном покое, где ходят все кому не лень.

И брили рожениц, и ногти стригли, и хамили. Мылись в тазике. Подмываться ежедневно? Ложишься на кровати, и медсестра с тампоном в пинцете тебя типа подмывает. Из кружки над ведром подмывались тайком.

Зыза:

Вот вам небольшие зарисовочки из воспоминаний мамы:

… лежали в палате на 12 человек (2 ряда). Каждое утро начиналось с явления медсестры с большой банкой не то зелёнки, не то йодинола (не в том суть) в одной руке и длинной палкой с ватных тампоном в другой. «Девочки, обработка!» Все должны незамедлительно задрать казённые сорочки и за сим тётенька щедро мазала промежности всем присутствующим …

От свекрови:

… когда я уже карабкалась на кресло, прибежала медсестра со шприцем, вколола мне в плечо нечто, не снизойдя до объяснений. Потом узнала — прививка от мастита. Экспериментальная. Мастит развился спустя неделю.

Сына отдали родственникам, а сама лежала в больничке 2 недели с такими же привитыми товарками по несчастью. Левая грудь была изрезана, малыша пришлось кормить одной правой.

После сорока изувеченую грудь окончательно удалили онкологи…

Это всё Минск, 70-е, роддом напротив Пищаловского замка. Ни мама, ни свекровь на второго не решились.

Ну и от меня:

Конец 90-х . Меня везут в 7-ку на сохранение. Тётка в приёмном покое возмущена небритой лужайкой, называет меня, хм, скудоумной, достает видавший полет Гагарина бритвенный станок и лезвие «Спутник» и насухую делает мне депиляцию в области бикини. Это больно и унизительно.

Надежда Красуцкая. “Узкий таз — пережиток царизма”

Рожала я почти 30 лет назад. На последних сроках беременности обнаружилось, что у меня узкий таз, и меня положили в больницу. Никаких УЗИ мне не делали, какой-то врач сообщил, что узкий таз — пережиток царизма, и все у меня хорошо. Но в больнице оставили на две недели.

В последний день моего пребывания там у меня начались схватки. Было 5 вечера. Отвели меня в предродовую. Вечер, ночь, почти утро…Роженицы меняли друг друга, дети появлялись на свет, а я все лежала там и пыталась родить.

Я надеюсь, что врач хоть сейчас услышит мое “спасибо”

В ту ночь дежурила заместитель главного врача. Мои коллеги в музее меня научили, что надо обязательно врачу дать шоколадку. Я честно попыталась это сделать.

Она на это отреагировала умиленным:

Зайчик мой, тебе самой пригодится, когда родишь.

В общем, прониклась она ко мне какой-то симпатией. Все время подходила, спрашивала, как я. И утром “передала” меня врачам другой смены.

Я, наконец, родила.

А на следующий день, когда встала, чтобы показать малыша в окно мужу, поняла, что сесть уже не смогу — адская боль в бедрах. Вот тогда, наконец, меня покатили на УЗИ. Медсестра сочувственно сообщила мне, что отныне я — инвалид. Оказалось, что у меня действительно узкий таз, и во время родов в нем образовалась дыра размером в 3 см. — кости разошлись.

В палате интенсивной терапии во время обхода зам. главного врача меня узнала. Сначала была в шоке:

Заинька, а что ты тут делаешь?

А потом подняла на уши всех своих знакомых, чтобы помочь мне и найти нужных врачей. А в больнице и поликлинике устроила такой разнос, что и через 15 лет от фамилии “Красуцкая” медперсонал бросало в дрожь.

Мне ужасно стыдно, что я так и не узнала ее имени. И рассказываю я свою историю, потому что надеюсь, что она как-то дойдет до нее и она услышит мое “спасибо”. Потому что она тогда проявила ко мне такое участие, такое тепло, которое согревало меня ближайшие дни и помогало выстоять.

Больница. “Мое лоно увидели, наверное, все студенты медуниверситета”

А потом было отделение послеродовых осложнений 3 больницы.

Там врач пришла и сказала:

Если ты никогда не сможешь стать на каблуки, если ты будешь иметь гусиную походку, если ты выйдешь отсюда на костылях, я в этом не виновата.

И ушла. А мне надо было лежать 24 часа в сутки в положении лягушки — на спине. Ребенка приносили на кормление. У людей шла жизнь, они куда-то ходили, что-то делали, о чем-то думали. А я 14 дней подряд лежала на спине в позе лягушки и сцеживалась, сцеживалась, сцеживалась.

Я вся покрылась молочной коркой. Моя сестра пришла ко мне и попросила разрешения помыть мне голову. Ей отказали. Она смотрела на меня и плакала.

Еще одним “прекрасным” моментом моей жизни там было то, что мое лоно увидели, наверное, все студенты медуниверстита. Ко мне водили показывать на уникальный случай — первый в истории Беларуси.

Через 21 день меня выписали: в поясе штангистов, утягивающем белье и на костылях. Никто не верил в положительный исход моей истории, никто не знал, как меня лечить. А мы пытались наладить жизнь. Любая смена позы приносила адскую боль. А мне нужно было кормить ребенка, ухаживать за ним… Но потихоньку все обошлось, и я встала на ноги.

Теперь мой сын уже взрослый. О втором ребенке мне даже думать нельзя было.

Я хожу на каблуках, работаю с публикой. И безмерно благодарна судьбе и тем людям, которые в тот период встретились на моем пути.

Вlueberry:

Меня в роддоме чуть не перепутали, повезло что мама услышала, как медсестры назвали группу крови говоря между собой, и тут мама вовремя сообразила, что у ее ребенка не может быть 2-я группа крови…

Elegant:

Минск, 20 лет назад.

Подругу в роддоме били по лицу, чтобы не орала. Другая говорила, как к ней на живот ложились, выдавливали ребенка, потом у ребенка были проблемы

bellaswan:

А моя мама рассказывала, как пошла в туалет в роддоме ночью… Говорит:

Захожу в туалет, свет с коридора еле светит, смотрю и думаю, вроде плитка была чисто белая, а эта с крапинку черную… подумала, может, перепутала дверь… Нащупала выключатель… щелк! И тараканы кинулись врассыпную…

Оказывается, та самая белая плитка просто была вся в тараканах.

Возможно, от такой антисанитарии у моей мамы 2 раза загнивал шов после КС и приходилось перекладывать его заново, потому как тупо гнило все.

Света:

37 лет назад моя мама рожала меня в районном центре. Врачи были заняты другими роженицами, на нее вообще внимания не обращали.

Уборщица мыла пол, остановилась рядовм, отставила швабру и говорит:

Дыши, миленькая, а что, все мы так рожаем, и ты родишь, давай, хорошая, еще чуть-чуть…

Так и стояла рядом. Когда головка стала появляться, появились и врачи. Мама говорила, порвалась тогда сильно. И грудь никто не помог разработать, решили, что молока нет.

Через 20 лет я пришла на собеседование в одну крупную компанию. Растерялась. Стала у входа ине знаю, куда идти, что делать. А рядом — уборщица со шваброй, говорит, проходи, хорошая, не стесняйся, тут люди хорошие…

Я вспомнила, как меня мама рожала, и решила, что это добрый знак. Так и вышло.

Лилит_zaraza:

Мне моя мама рассказывала, когда меня рожала, у них в предродовой одна женщина во время схваток все время под кровать залезала, а обратно вылезти уже не могла и медсестры с акушеркой приходили каждые 10 минут её доставать.

Julia_sch:

Моя мама рассказывала про все эти присказки, которыми «утешают» женщину. Не жаловалась. Но на лице у нее такая боль и жалость была после каждых моих и моей сестры родов, что я догадываюсь, каким же стрессом для нее были собственные роды.

Дара:

Мне мама не рассказывала каких-то ужасов про роды и про отношение к ней в роддоме. А местного жесткого и грубоватого врача, наоборот, хвалила, так как она была хороша как профессионал. Но она за всю свою жизнь и не привыкла к нежностям.

Evochka:

Врач, принимающий роды, если плохо тужишься, по заднице так мог влепить, сдобрив отборным русским. Минск. 6 роддом. Конец 70-х. Поэтому про пощечины поверю.

Мама Лора:

Про подклады. Да, удобно может быть… А как с ними ходить с широченными, толстыми… И трусы категорически НЕЛЬЗЯ было надевать! Любая медсестра, врач могли задрать халат и наорать в случае обнаружения там трусов! От первых родов одни ужасные воспоминания.

Полина:

Я рожала в 5-ке в 1996 году. В том самом, доремонтном, с длинными облезлыми коридорами, телефоном-автоматом и двумя туалетами на весь этаж.

Время было бедное, детей было мало, но нас насобирали целую большую палату — рожениц 7 или 8. Приносили по часам плотно завернутых матрешек.

Ночью были длинная пауза для маминого восстановления, но все мамочки бдительно прислушивались, не мой ли закричал на посту.

Заставляли сцеживаться полностью и вручную.

И тряпичные подклады, и застиранные больничные ночнушки, и незакрывающаяся дверь в туалет, и огромная очередь у телефона, и жуткая нехватка пеленок, ведь памперсов тогда еще не было…

Впору снимать фильмы ужасов по Тарковскому, а ведь было чудесно! Мамочки общались, персонал улыбался и терпеливо отвечал на многочисленные вопросы, все с нетерпением ждали вердиктов врачей: «На выписку!»

Мечтали, переживали, подбирали имена, делали зарядку на кроватях под бойкие команды инструктора по лечебной физкультуре, кварцевали соски, показывали с третьего этажа восторженным родственникам своих кровиночек…

Хотя что там можно было увидеть и рассмотреть! Дело ведь в собственном мироощущении, не больше. И хорошо помню фразу напоследок уже в выписной комнате:

Приходи, будем ждать!

И ведь пришла.

Многое ли изменилось с тех пор?

Источник

Источник: https://polonsil.ru/comments/42702154442/page

Роддом это или концлагерь? Искренний и шокирующий рассказ о том, как это — рожать в Беларуси

Как рожала Медсестра

«Чувствуешь страшный стыд, одиночество и беспомощность. Ты думаешь только о том, чтобы скорее все закончилось». Журналистка belsat.eu пишет о собственном опыте родов в белорусском государственном роддоме.

День рождения своего ребенка, наверное, самый значительный и радостный для каждой женщины. Белорусская же система помощи в родах делает так, что его хочется поскорее забыть. Для себя я приняла решение — больше никогда не рожать в Беларуси.

Хочу рассказать, как выглядят роды в Бобруйском городском роддоме — том самом, где прошлой осенью не проснулась после кесарева сечения, а потом и умерла молодая 18-летняя девушка Надежда Печень, о которой уже не раз писали белорусские СМИ. Мне выпало рожать в этом же роддоме именно в тот день, когда Надежда приехала туда здоровая и в ожидании скорой встречи с ребенком.

Я направилась в роддом после суток достаточно нерегулярных, но все более интенсивных схваток. Настрой на позитив, о котором, как обязательное условие для успешных родов, пишут в журналах для мамочек, исчез сразу же в приемном покое.

Там мне приказали раздеться и одеть безразмерный дырявый халат, который неизвестно кто и сколько раз надевал до меня. Сразу же на входе в приемный покой, дверь в который были открыты. И в любой момент мог зайти кто угодно — новая роженица, ее муж, или еще кто-то.

Я, кстати, зашла как раз, когда там снимала трусы девушка.

А пока я рассказывала свою ситуацию дежурным, она лежала с ногами, согнутыми в коленях, и ждала осмотра. Мне было неловко и за себя, и за ту девушку. По ее же лицу было видно, что ей уже все равно. Потом пришла моя очередь.

Когда я только попыталась сказать, что хочу остаться в своем белье, на меня стали кричать. Именно кричать, что не надо делать из себя самую умную — правила одинаковы для всех.

Мне захотелось сбежать, но я не могла — ребенок все сильнее просился прийти в этот мир.

Я была вынуждена одеть их потрепанный «мешок», и самое ужасное — положить между ног дырявую огромную тряпку с инвентарными номерами, нанесенными черной краской. И идти с ней по коридорам, как калека, так как это страшно неудобно.

Клизма при открытых дверях и душ со швабрами

Эти условия, которые с самого начала унижают твою человеческое, женское достоинство, ломают твою волю, последние силы сопротивляться и стоять за себя. Я не знаю, как они это делают, как им удалось заставить замолчать меня, которая всегда в других ситуациях знала, как и кого поставить на место. А тут я молчала. Терпела, ненавидела их и себя, и мечтала, чтобы это скорее закончилось.

Что там советуют во время родов — расслабиться? Думать о скорой встрече с ребенком? В условиях наших роддомов это невозможно. Ты думаешь только о том, чтобы скорее все закончилось. А еще чувствуешь страшный стыд, одиночество и беспомощность.

Потом было бритье на кушетке и клизма, снова перед открытой дверью, в которые кто-то постоянно заходил. Когда я попросила прикрыть дверь, на меня стали кричать, что не надо быть такой «неженкой», потому что знаю, где нахожусь, не дома все-таки , а в роддоме. И мне следует забыть о своей застенчивости, и двери там нигде не закрываются. Мне было очень плохо. Я расплакалась.

Потом был душ в соседстве ведер для мытья пола, швабры и тряпок.

В предродовой палате было две кровати. На одном из них лежала девушка под капельницей. Она стонала и кричала, кусала руки и простыни. И вот в такой «приятной» атмосфере мне суждено было готовиться к родам. Мне стало страшно. Успокаивать мой страх никто не собирался. И сама я не имела возможности.

Я не могла позвонить или написать мужу, или маме, или подруге. Телефоном пользоваться запрещают — мол, повлияет на аппараты. А быть там в одиночестве — невыносимо. Смотреть на ту девушку под капельницей, или в темное окно, или просто молиться. Муж не мог быть со мной. Дальше приемной никого не пускают.

Партнерские роды в Бобруйске не практикуются в принципе. Женщина во время родов здесь остается одна.

Прокололи плодный пузырь и до крови поцарапали ребенку голову

Ночь казалась бесконечной. Очень хотелось пить. Но мне не разрешили — а вдруг операция?

Раскрытие шейки матки шло слишком медленно… Мне прокалывают плодный пузырь. Ничего не сказав, не предупредив. Было больно.

Но только потом я узнала, что намного больнее было моему сыну еще внутри меня! Во время прокола доктор огромной иглой до крови поцарапал ребенку голову! Два месяца сходили корочки с семи глубоких шрамов через всю головку ребенка. И никто даже не извинился за это! Мне просто сказали — а что же вы хотели? Ну так получилось.

Процесс не пошел быстрее и после прокола. Тогда мне решили ставить капельницу с оситоцином. Я попыталась отказаться. Но кто меня там слушал? Я только услышала, как за дверью медсестры с насмешкой обсуждали мои слова и смеялись, мол, умная приехала.

Под утро мне неизвестно зачем ввели снотворное. Я только слышала, как доктор говорит сестре — прамедол, фентанил, еще что-то. Я не успела сказать «не надо», как почувствовала, как закружилась голова.

Спустя некоторое время, сквозь наркотический сон, который еще не закончился, я почувствовала боль очередного осмотра и приговор — сама не родит, ребенок уже долго без воды — угроза, кесарево.

Я еще смогла тогда подумать — а кто же это сделал, что ребенок без воды? Мне поставили мочевой катетер, и повели в операционную.

Перед глазами был туман после сна, я почти падала по дороге, а медсестра бежала далеко впереди.

В операционной я подписала разрешение на операцию. Кажется, в тот момент я подписала бы что угодно, чтобы только это закончилось. Я помню, что сказала уже лежа на столе — я боюсь. В ответ я услышала — мы тоже.

Как в роддомах уничтожают грудное вскармливание

Я не видела момента рождения своего сына. День отходила от первого в жизни наркоза.

Ребенка увидела почти спустя двое суток. Мне принесли его с красными щечками, и как ни в чем не бывало, сказали — а это у него аллергия, видимо, на смесь, которой мы его тут кормим, на «Беллакт» — он часто дает аллергию.

Но в то же время купить другую смесь мне не разрешили, мол, разных домашних и уличных будете кормить, чем захотите, некому с вами отдельно возиться. Это дословно. Грудное кормление? Все декларации в его поддержку здесь только на настенных стендах. Но никто в этом роддоме не заинтересован в том, чтобы научить молодую маму кормить грудью.

На второй день после кесарева, когда еще не было молока, я услышала от доктора категорическое «здесь ничего не будет, корми из бутылки».

Я считала минуты до выписки. Я не хотела ни торжественных фотографий около роддома, ничего — только как можно скорее оказаться с ребенком дома. Я до сих пор вижу в кошмарах ту ночь.

Я однозначно для себя решила — больше никогда не рожать в Беларуси. Ведь система, которая существует в наших роддомах — нечеловеческая. Это издевательство над женщиной и ребенкой.

Это ненормально, когда отец не может видеть момент рождения своего ребенка, что женщина остается за стенами роддома одна — без близких, без связи с ними, без свидетелей, в конце концов, без того, кто вмешается, если будет нужно, так как женщина там теряет свою волю, ее ломают, она остается беззащитной.

Я не понимаю сейчас одного — почему столько поколений женщин это сносили, и почему до сих пор женщины терпят, но принимают это как норму. Систему родов в Беларуси нужно менять. И я призываю женщин объединяться, и требовать от государства и от врачей этих перемен.

ММ, belsat.eu

От редакции

Тему родов в Беларуси поднимали на «Белсате» и раньше. Приводились также статистические данные о детской смертности, из которых следовало, что в Беларуси рожать безопаснее, чем даже в ряде западны страна. Возможно, это действительно так, хотя в мастерстве жонглировать цифрами белорусское государство — абсолютный чемпион.

Есть врачи и младший медперсонал, которые самоотверженно и добросовестно выполняют свою работу, для кого это — призвание. Низкий поклон им.

Но есть и ужасные истории, которые также в статистику не включают, хотя они — не редкое исключение, а практика.

Оптимистичная статистика не может быть оправданием для бездушия, циничности и бесчеловечного отношения, ведь это не связанные между собой явления. Мы убеждены, что настало время для перемен.

Женщина, которая дает начало новой жизни, не должна для этого проходить через психологические страдания и травмы.

«Дела людские»: почему белоруски едут рожать за границу?

Источник: https://belsat.eu/ru/news/roddom-eto-ili-kontslager-iskrennij-i-shokiruyushhij-rasskaz-o-tom-kak-eto-rozhat-v-belarusi/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.